Автор и исполнитель в стиле Русский Шансон

Об авторе

Насколько я себя помню - я всегда увлекался музыкой и пел.
Пел, когда был очень маленьким, пел, когда повзрослел, пел, когда учился в школе, в институте, пел всегда. Любовь к пению мне привил, по-видимому, папа. Когда я был маленький, он пел мне арии из опер. Я слышал песни, которых сейчас уже не поют. В Израиль я приехал в 1989 году. Думал, что надо начать работать в той области, в которой что-то умею. Это, естественно, была музыка. Мне повезло. Я устроился на работу в оркестр, правда только грузчиком. Так началась моя музыкальная деятельность в новой стране. Прошло немного времени, и я сменил одну деятельность на другую. Перестал быть грузчиком и снова стал певцом. Я работал в ивритских ресторанах, пел на различных языках, не понимая абсолютно ничего. Как-то раз я пел песню из репертуара Адриано Челентано. Ко мне подошел один из посетителей и спросил, на каком это языке я пою. Я сразу понял, что от итальянского там мало чего было. Я ему сказал, что это язык эсперанто, мы посмеялись оба. После этого, что бы чувствовать себя спокойней, я взял специалиста, который поправил мне все тексты и на итальянском и на испанском языках.
Наступил момент, когда я перестал петь вообще, начав заниматься новым видом деятельности - обеспечивать звукотехникой множество концертов по всей стране. Теперь я пел только тогда, когда ставил артистам оборудование, только для того, чтобы попробовать, "разогреть" аппаратуру перед концертом. С этого времени профессионально пением я больше не занимался. Неожиданно для себя, в какой-то момент я начал писать музыку. Пошел, купил гитару. Раньше я на гитаре не играл, так имел какое-то представление, как брать аккорды - ведь, слава богу, не раз сидел рядом с гитаристом. В первый же вечер я написал свой первый романс. Я не знал, что из этого получится, какие будут стихи. Просто взял ля минор. И уже знал, что дальше. И дальше произошло просто какое-то чудо. Я писал каждый день, я вскакивал по ночам. Меня это будоражило, я стал одержимо писать. Когда это была одна песня, я думал, что это будет просто одна песня, просто под гитару, потом появились вторая, третья. Я думал, что без проблемы найду человека, который мне просто саккомпанирует. Я ведь постоянно находился среди музыкантов... Но песен уже было пять, десять, еще больше. И я понял, что могу создать диск. Первый диск я хотел посвятить своим близким. Я написал песню о маме, об отце, о детях, о братьях. Я писал, точно понимая, о ком я пишу. Эти образы были мне очень дороги. Очень хотелось подарить песню маме, хотя ее уже давно с нами нет. Каждый день я приступал к написанию, и ничего не получалось. Я изорвал кучу бумаги. И однажды, по дороге в Эйлат, она у меня родилась. Вообще написание песен не является моей профессией, я не умею это делать. Не знаю, как это происходит, но это безумно интересно. Я думаю, что это рождение. Иногда я чувствую себя каким-то приемником, настроенным на нечто вне меня и получаю песню в готовом виде. Я не умею отдельно писать стихи. Создаются сразу два слагаемых: музыка и стихи. Как получается - не мне судить. То, что я пишу, наверное, ближе к городскому романсу. Наверное, это от папы, он все-таки был классический певец, и первые песни, которые я услышал, это были арии из опер.
Репатриация вещь сложная, она проходит через сложные грани обостренных человеческих чувств. И человек начинает искать защиту. И как одна из систем безопасности лично для меня, это стало написание песен. Это уводило куда-то, это отвлекало от чего-то, это не давало пропасть и раствориться в рутине работы. Я не могу сказать, что мне нравятся все песни, которые написал - многое хочется переделать. То, чем я занимаюсь, мне безумно нравиться. И все же самую большую радость и удовлетворение я испытываю, когда вижу, что моя работа "зацепила" человека и не оставила его равнодушным.